«Viberi» Корзина в ожидании яиц
«Viberi» Корзина в ожидании яицИные специалисты, коих отличает завидный оптимизм и любовь к большим цифрам, полагают, что еще до конца десятилетия совокупный объем российского рынка страхования жизни перевалит за $1 млрд в год против нынешних чуть более $200 млн. Конечно, существуют прогнозы и поскромнее. Но, так или иначе, эксперты ожидают рост life-сегмента, внушительный рост.
Оптимизм подпитывают отрадные статистические данные. Росстат рапортует: заработная плата к 2006 году выросла на 26% по сравнению с годом предыдущим. «На фоне общего экономического роста в стране, можно не сомневаться, интерес к страхованию жизни будет лишь крепнуть. Увеличение доходов граждан в активной фазе жизни (35–45 лет) позволяет им обустроить настоящее и создать финансовый задел на будущее», — комментирует руководитель блока страхования жизни компании «Уралсиб» Наталья Зозуля. Но это лишь одна сторона медали. На обратную смотреть не хочется. И тем не менее. В будущем забота о старости окончательно свалится на молодые плечи. По данным ООН с 2000 по 2050 год население мира заметно постареет: доля людей старше 60 лет увеличится с 10 до 21%. Пик выхода на пенсию придется на 2020 год. В России ситуация усугубляется грядущей демографической «ямой»: 2010–2020 годы — время, когда россияне, родившееся в 90-х, начнут зарабатывать деньги. А период «шоковой терапии» ознаменовался как раз резким снижением рождаемости. Иными словами, нынешнее «рабочее» поколение никуда не денется – ему придется задуматься об альтернативных пенсионных накоплениях. Чем раньше, тем лучше.
Впрочем, не все страховщики проявляют энтузиазм по поводу «накопительного» бизнеса, по-прежнему ориентируясь на классические рисковые продукты. По словам руководителя департамента страхования жизни Военно-страховой компании Алексея Храпова, средние темпы роста этого бизнеса достаточно велики, однако они не выделяются на общем фоне, доля таких договоров в портфеле остается постоянной. «В целом, даже учитывая высокий потенциал life-рынка, его освоение требует существенных инвестиций, прежде всего вложений в агентскую сеть и развитие информационных технологий, а российские компании часто не обладают такими возможностями», – отмечает Алексей Храпов. С этой точки зрения куда большие перспективы имеют дочерние компании транснациональных операторов.
Застрахован пожизненно.Сегодня, по данным опрошенных «Выбери!by» крупных участников рынка, розничные продажи составляют в среднем 80–90% от общего портфеля накопительного страхования. Корпоративная «жизнь» протекает вяло. Страховщики пеняют на несовершенство законодательства. Дело в том, что с взносов по долгосрочному страхованию жизни взимается единый социальный налог. Работодателю просто невыгодно участвовать в этих программах. Но есть шанс все изменить. «При условии введения налоговых льгот рынок мог бы дополнительно увеличиваться на $50–150 млн в год, в основном из-за значительного роста премии по страхованию жизни в корпоративном сегменте. Ведь предприятия начнут включать долгосрочное страхование в социальный пакет», — предполагает гендиректор компании «Ингосстрах ЛМТ» Антон Кушнер.
Наиболее популярными life-продуктами сейчас остаются «срочные» смешанные программы. Их суть в том, что, аккумулируя ежемесячные (ежеквартальные, ежегодные) взносы клиента, компания накапливает некую сумму к определенному сроку. В случае если застрахованный до него доживает (так называемый риск дожития), ему или выплачивают страховку, или возвращают взносы. В последнем случае сумма по риску «смерть» будет выше. Именно рисковая составляющая позволяет называть подобные продукты смешанными. Возмещение при причинении вреда жизни и здоровью может принимать разнообразные формы: единовременные выплаты, компенсация взносов, продолжение накопления в пользу наследника без его материального участия.
Еще в советские времена россиян старательно приучали страховать детей. В некоторых семьях эта привычка, видимо, передается по наследству. Согласно статистике группы «АльфаСтрахование», на детскую «жизнь» приходится 60% розничных life-продаж. Цель таких продуктов – накопить к совершеннолетию ребенка на высшее образование или другие дорогостоящие, но необходимые приобретения, а также покрыть финансовые расходы в случае непредвиденных обстоятельств. Обычно подобные договоры заключаются на срок от 3 до 15 лет.
Пример 1Застрахованное лицо – женщина 32 лет. Возраст ее ребенка на дату начала действия полиса – 7 лет. Возраст на момент поступления в высшее учебное заведение – 18 лет. Таким образом, срок действия договора – 11 лет. Страховая сумма (предполагаемая стоимость курса обучения в вузе) – $50 тыс. Величина годового взноса при заданных условиях составит $3705, за 11 лет «набежит» $40,76 тыс. Остальное – инвестдоход.По данным компании «Уралсиб»Пожизненная страховая защита, как признают опрошенные «Выбери!by» участники рынка, стала менее популярной, чем несколько лет назад. Ее доля в общем объеме «жизни» не превышает 10%. «В 1997 году на пожизненные программы приходилось около 80% продаж», – вспоминает Алексей Храпов. Россияне не слишком доверяют «чересчур» долгосрочным программам: спокойнее получить деньги через 5–6 лет, чем уповать на то, что компании удастся сохранять платежеспособность десятилетиями. Хотя чем дольше срок страхования, тем больше разница между совокупностью взносов и страховой суммой.
Пример 2Тридцатилетний мужчина, ежемесячный доход – $1200. Клиент заключает «пожизненный» договор страхования на случай смерти. Ежемесячный взнос – $100. Период уплаты – 6 лет. Гарантированная доходность – 3% годовых. При наступлении страхового случая в период действия договора его наследники могут рассчитывать на выплату в размере примерно $13,35 тыс. При ожидаемой доходности в 5% годовых через 6 лет страховая сумма составит около $13,65 тыс., а к моменту выхода на пенсию – $20,65 тыс.По данным Военно-страховой компанииА может, просто жить? Страховые агенты, продавая life-полисы, не скупятся на похвалы своим продуктам. И в этом они порой заходят слишком далеко. На самом же деле успехи страхового накопления на фоне нынешней конъюнктуры финансовых рынков смотрятся довольно бледно.
Эффективность любого накопления принято оценивать относительно инфляции. С начала 2006 года она составила около 7%, по прогнозам Международного валютного фонда, к концу года ее уровень достигнет 9,7%. Тем временем гарантированная доходность life-продуктов в большинстве крупнейших компаний колеблется в пределах 3–5%, фактическая – 5–8% годовых. Даже в банках, где возвратность по вкладам хоть и не полностью, но гарантирована законодательно, можно «зарабатывать» больше – до 9–10% в год.
Операторы рынка на это возражают: дескать, преимущество страхования жизни в том, что оно предоставляет защиту от рисков, и сравнивать его с другими финансовыми инструментами по доходности некорректно. «Это в первую очередь защита финансового будущего самого клиента и его близких от непредвиденных, трагических событий. То есть смысл продукта непосредственно в страховании, а не в получении инвестиционного дохода. Нельзя противопоставлять его другим финансовым инструментам – это один из способов диверсификации финансовых рисков наряду с банками, ПИФами», — отмечает гендиректор компании «Стандарт-резерв» Виктор Юн.
Гендиректор «МСК-лайф» Александр Федонкин подчеркивает: чтобы быть привлекательными, продукты страхования жизни должны включать в себя инвестиционную часть, в противном случае они не интересны как долгосрочный актив: «Похожая ситуация была в Европе, когда оказалось, что страховые компании с их традиционными полисами проигрывают инвестиционным и многочисленным трастовым фондам, которые начали активно развиваться в 70-е годы. В итоге появились продукты unit linked, с акцентом на инвестиционную составляющую», – отмечает Александр Федонкин. Руководитель департамента блока страхования жизни «Росгосстраха» Светлана Агафонова апеллирует к западному опыту. В экономически развитых странах life-бизнес давно нашел свое место среди прочих финансовых услуг, в том числе инвестиционных. Там не принято «складывать все яйца в одну корзину». Впрочем, и показатели инфляции там совершенно иные.