«Viberi» Лица

«Viberi» Лица
«Viberi» ЛицаУправляющий директор госкорпорации «Роснано» пытается развивать отечественную инновационную промышленность, используя принципы коммерческого венчурного инвестирования. Интервью с участником проекта «33 перца-2009». Дмитрий, расскажите, пожалуйста, как вы пришли в венчурное инвестирование?- В 1993 году поступил в питерский вуз, потому что в тот момент наибольшим спросом пользовались «финансовые» профессии, а самым престижным в Санкт-Петебурге в этой области был университет экономики и финансов. Параллельно с учебой успел поработать в компании-девелопере. Мы превращали заброшенные промышленные площади в офисные. На последнем курсе был уже коммерческим директором.В 1998 году с семьей уехал в Нью-йорк, США, там сначала работал официантом в ресторане на Брайтон-Бич. Потом устроился в компанию — крупнейшего владельца автопарковок в мире Central Parking Systems . Работал менеджером в отделе клиентских платежей. Язык учил, общаясь по телефону с клиентами и менеджерами парковок. Вскоре компания начала расширятся, на новые позиции продвигались собственные сотрудники, и мне предложили место заместителя начальника отдела. В этом качестве я проработал еще год. Особенных перспектив не увидел, но пришел к выводу, что необходимо второе высшее образование — MBA.Я подавал документы в пять вузов. Для MBA зарубежные институты требуют форму, заполненную и высланную из alma mater. В документе указывается информация о специализации, годе выпуска и в том числе, какое место по баллам в классе, на курсе занимал учащийся. Наши вузы подобную информацию не фиксируют и не предоставляют. Мне пришлось долго через знакомых уговаривать руководство питерского университета заполнить и выслать форму. Сам я передать этот документ не имел права. К стандартному экзамену на MBA (GMAT) готовился сам и получил очень высокий балл. К своему удивлению, сдал английский лучше математики.Учился два года на дневном, параллельно проходил практику в инвестиционном банке и рекламном бизнесе. Серьезно задумывался о карьере в рекламной компании, однако планы пришлось серьезно пересмотреть после атаки на Всемирный торговый центр осенью 2001 года. Мой институт располагался недалеко, у нас у всех были знакомые, работавшие в центре. Паники не было, но было сложно осознать случившееся, понять, как нормальная жизнь будет возвращаться. Вуз прервал занятия только на два дня. Учебу оплачивал сам за счет стипендии, которую мне выделил институт как подающему надежды студенту, и кредитов.Во время учебы заинтересовался инвестированием, и к концу курса стал с друзьями задумываться о создании собственной инновационной компании. Когда получил диплом MBA, решил попробовать устроиться на работу в России и вернулся в Санкт-Петербург. Ожидал, что придется работать в Москве, ведь в основном самые престижные работодатели располагались в столице. Однако удалось остаться в родном городе.Это было очень удачное стечение обстоятельств. Я отправил резюме в кадровое агентство, к которому как раз обратился инвестиционный фонд РТФ (The Russian Technology Fund – «Выбери!by»), чуть ли не единственный инвестиционный венчурный фонд в России в то время. Мне очень повезло – это была компания со 100% западным капиталом, работающая по классическим принципам финансирования, принятым за рубежом. При этом люди, с которыми мне повезло работать, – пионеры венчурного инвестирования всего мира. Например, Франклин Питчер Джонсон по прозвищу «Питч» — в 1965 году основал один из старейших венчурных фондов силиконовой долины, директорами фонда были Гарри Фитцгиббонс — один из инвесторов-основателей Vodafone и Маттс Андерссон — один из основателей индустрии венчурного капитала Финляндии.Расскажите, пожалуйста, о своей работе в РТФ.- Это был неоценимый опыт, практические знания в области инвестирования я получил именно в РТФ. Ведь в реальной жизни мы используем не более 15% знаний, полученных в вузе.Работа долгосрочного инвестора уникальна тем, что мы проживаем одновременно множество опытов по созданию и развитию бизнеса, можем применять накопленный опыт снова и снова, поскольку при развитии разные компании зачастую должны проходить те же развилки. Поначалу у меня не было четкого понимания того, что такое венчурные инвестиции, в тот момент в России мало у кого оно было. Оказалось, что венчурное инвестирование – это возможность строить компании, помогать развитию экономики страны, и быть вознагражденным материально и морально за конкретные успехи. То есть гармония трех важнейших составляющих, редко сочетающихся в бизнесе.В РТФ работал до августа 2008 года. Начал как аналитик, закончил – как со-управляющий российским офисом. Вместе с партнером я принимал решения об инвестировании, готовили сделки, участвовал в стратегическом развитии бизнесов портфельных компаний, когда наступало время, выходил из проектов. В мае 2007 года мы совместно с коллегами выиграли конкурс Российской венчурной компании и создали фонд «Биопроцесс Кэпитал Венчурс» с капиталом 3 млрд рублей, или $120 млн на тот момент. 50% суммы – взнос РВК, мы с партнерами как основатели дали вместе более 1%, остальные деньги поступили от привлеченных нами частных инвесторов. Я, в том числе, занимался формированием инвестиционного портфеля фонда.Следующий пункт назначения – «Роснано»?- Да. Чтобы избежать конфликта интересов, я ушел из «Биопроцесс Кэпитал Венчурс». Здесь также занят отбором, формированием и развитием инвестиционных проектов, участвую в формировании инвестиционной стратегии корпорации и во многих других ключевых процессах.Деятельность коммерческих инвестиционных фондов в первую очередь направлена на получение прибыли, которая является мерилом успешности менеджера. У «Роснано» иные цели, и управляющий не сможет оценить собственный успех или неудачу в привычном измерении – деньгах. Повлияло ли это соображение на ваше решение?- Решение было непростое, мы принимали его с партнером, с которым вместе пришли в «Роснано», — Евгением Евдокимовым. Принять решение помогло то, что работа корпорации основывается на «коммерческих» принципах развития проектов, при этом не оставляя социально важные и приоритетные проекты, которые имеют длительные перспективы окупаемости и возврата средств. Конечно, «Роснано» не ориентируется на получение прибыли, но цель корпорации – рост продаж компаний и, соответственно, рост их капитализации. Это вполне рыночный критерий. И система мотивации корпорации выстроена таким образом, что мы заинтересованы в максимально быстром развитии «подопечных».Основной принцип, по которому «Роснано» отбирает инвестиционные проекты?- Наличие нанотехнологии, на основе которой можно сделать конкурентоспособный продукт. То есть наличие действующего бизнеса не обязательно. Мы можем создать производство под технологию. Например, руководители одной питерской компании (новые материалы в области машиностроения), не утратившие вкуса к науке, разработали технологию создания прочной и долговечной наноструктурной керамики. Такой материал может использоваться в конструкциях, работающих в агрессивных средах, при высоких нагрузках. С точки зрения коммерциализации, производственное предприятие сможет удовлетворить спрос отечественных компаний (мы провели исследование спроса), причем характеристики этой керамики по ряду показателей выше, чем у зарубежных аналогов. А себестоимость ниже. Если проект будет одобрен советом корпорации, бизнес сможет выйти на новый уровень и именно благодаря нанотехнологиям. Но в первую очередь – людям, которые этим занимаются.Каково ваше личное участие в работе корпорации? Ваша сфера ответственности?- Я возглавляю одну из инвестиционных команд корпорации, участвую в разработке принципов инвестирования, в подготовке и реализации инвестиционных проектов. Также участвую в формировании стратегии корпорации. Инвестиционные заявки распределяются между командами управляющих директоров корпорации. Я и сотрудники моей группы встречаемся с заявителем и экспертами, узнаем как можно больше о технологии и возможностях, проводим детальную экспертизу проектов (due diligence), корректируем или создаем с нуля бизнес-модель, ведем переговоры с соинвесторами, основателями и разработчиками, структурируем проект. Далее, я готовлю предложение, выношу его на совет. Если принимается решение об открытии проекта, курирую создание и развитие бизнеса и последующий выход корпорации из инвестиции через продажу частному собственнику, которым можем быть стратегический и финансовый инвестор.Я пришел в августе 2008 года, формировал свою команду с нуля. Сейчас команда, которой я руковожу, готовит первые проекты. «Свои» проекты буду курировать от начала и до момента выхода из них корпорации. Кстати, о выходе надо думать до входа.Если проект удачный, то проблем с продажей доли быть не должно.- Это правда, но есть ограничения. В России продать долю в высокотехнологичном бизнесе тяжелее, чем, например, в США. Кроме того, надо не просто продать, а продать за правильную цену. И еще одно условие – найти правильного покупателя. Не хочется продавать бизнес, в который ты столько вложил, конкуренту, который его ликвидирует. Компания должна остаться и после ухода инвестора. Я даже держу в уме конкретные имена возможных покупателей. Альтернативой может стать IPO, но не во время кризиса, конечно. Так что «думай о разводе до свадьбы».А чем отличаются принципы работы некоммерческой и коммерческой инвестиционной структуры?- Таких отличий немало. Основная особенность – жесткая регламентация процесса принятия решений. Если в коммерческих фондах вопрос отсева решается более просто — достаточно посмотреть заявку и бизнес-план. Здесь рассматриваются все заявки, вплоть до писем о грантах. Хотя корпорация гранты не выдает, но всегда есть вероятность, что за обращением стоит перспективная технология, которую можно коммерциализировать.Бюрократия не раздражает?- Инвестиционный департамент – это комфортная для меня среда обитания.Ваша самая большая удача и неудача в бизнесе?- Большая удача, что в 2002 году я очутился в РТФ, когда в России таких фондов было буквально полтора! Благодаря тому, что я оказался в инвестиционном бизнесе на стадии формирования, я знаю в России почти всех, кто сейчас занимается венчурными инвестициями.Что касается второго пункта, то на основании своего опыта я бы рекомендовал получать первое высшее образование — техническое. У меня, к сожалению, его нет. Базовое техническое образование формирует определенный склад ума, который пригодится в любом бизнесе, при любой работе. И второе образование: экономическое, финансовое — прекрасно ложатся на первое техническое.И конечно, у меня есть негативный инвестиционный опыт. Сейчас я не взялся бы за некоторые проекты, выбранные мной на начальном этапе своей инвестиционный карьеры. С другой стороны, негативный опыт должен быть обязательно, он важен не меньше удачных решений. Он заставляет анализировать причины неудач и делать выводы. Ведь по статистике, в инвестиционном бизнесе около трети проектов – неудачи.Ваши планы на ближайшие 2-3 года?- Венчурные капиталисты – народ постоянный, долго задерживаются на одном месте. Наши инвестиционные проекты долгосрочные. А основной принцип – если ты начинаешь проект, то ты с ним и живешь.Как кризис влияет на инвестиционную деятельность «Роснано»?- Сейчас создать производство может быть дешевле, чем до кризиса, но тяжелее спрогнозировать перспективы его развития. Оборудование, если оно не покупается за валюту, дешевеет, недвижимость падает в цене. Чтобы создать производство, требуется 1-2 года. К тому времени, надеюсь, мировая экономика оправится, восстановятся рынки сбыта. Кроме того, западные конкуренты не смогут сейчас оперативно выводить на рынок новые конкурентоспособные продукты, у них зачастую нет на это ресурсов. Начиная сейчас, мы сможем выйти на рынок с интересными продуктами в «прайм-тайм».Гораздо хуже, если бы к моменту начала кризиса мы оказались с построенным производством, но без рынка сбыта. Инвестиции сделаны, а прибыли нет.Ваш совет: куда инвестировать свободные денежные средства?- А о каком объеме денег мы говорим? Не надо забывать, что определенный запас должен оставаться в безопасных инструментах, для каждого это своя сумма. Для тех, кто верит в инновации, определенные суммы я рекомендовал бы инвестировать в высокотехнологичный бизнес. Сейчас хорошее время для инвестиций в венчурные фонды, в инновационные компании. Причин две: больше выбор интересных проектов с высоким потенциалом доходности, упала стоимость существующего бизнеса, отсюда низкий порог входа. Если оглянуться на историю, то лучшие инвестиции были сделаны в тяжелые времена.Как вы посоветуете молодым людям начинать карьеру в области инвестиций?- Инвестиционный бизнес – конкурентная среда, здесь очень важен опыт. Классика жанра – прийти в фонд через «большую четверку». Но мой совет тем, кто хочет попасть в инновационный венчурный фонд – поработать в высокотехнологичном консалтинге. Человек начинает ориентироваться в бизнесе, в состоянии предложить какие-то наработки в качестве инвестиционных проектов. Фонды любят конкретные идеи.Как оцениваете антикризисные меры, принимаемые нашим правительством?- На днях я был в Финляндии, общался там с коллегами. У них очень тяжелая ситуация: сильно пострадали лесная промышленность, судостроение. И не факт, что они смогут оправиться. При этом в антикризисном пакете мер, которые обсуждаются в парламенте, увеличиваются расходы, связанные с инновационным бизнесом, наукой. И это на фоне сокращения даже социальных расходов. Я считаю, что это очень правильно. Даже при срочном пожаротушении ни в коем случае нельзя забывать о будущем. Можно залить пожар, но потом находиться на выжженной территории.Прямое вливание денег – это краткосрочная мера. Но вливание денег в финансовую систему не сопровождается гарантиями того, что деньги дойдут до малого и среднего бизнеса, тем более инновационного. Хотя сейчас постепенно доходят. Инновационным компаниям особенно тяжело получать финансирование. При этом их бизнесу зачастую характерен длительный цикл производства. Распространенная ситуация: есть оборудование, есть заказ, но без предоплаты. На производство нужен кредит. То, что деньги из финансовой сферы не доходят до реального бизнеса, это вопрос механизма и определенных правил игры. Должны быть понятные условия, при которых компания имеет право получить кредит. Я пробовал договориться о кредите для одного из проектов, но мне предложили деньги, условно говоря, на 2 месяца, под 35% годовых и под залог всего что есть. Такого быть не должно. Беседовала Наталья Анищук